Невзгоды троллей в "Берсерке"
О вкусах не судят
В Лааре полно людей, эльфов и гномов с разными доспехами, копьями и пушками. А кто-нибудь вообще думал о несчастных троллях, которым всё это потом выковыривать из зубов? Ну кто, скажите на милость, придумал духов, которых даже сожрать нельзя? Нет, так дело не пойдёт. Собираем армию троллей в "Берсерке" и идём всех кусать (но только в игре, мы не советуем кусать кого-либо в реальной жизни).
Отправляемся на болота! Не забудьте галоши.
Лаар. Где-то в южных болотах
Стрёкот камышовых кузнечиков наполнял воздух, мешая Грынгу думать. Солнце пробивалось через листву деревьев, мешая Грынгу думать. Живот Грынга урчал от голода, мешая Грынгу думать.
Если бы Грынгу ничего не мешало думать, он бы мог сказать, что вещей, которые не мешают ему думать, гораздо меньше, чем тех, что мешают, но с думанием у Грынга этим утром явно были проблемы.
Его положение в целом было не из лучших – уже несколько лун он не мог нормально поесть. Грынг честно считал, что дело не в нём. Будучи старшим в семье, ел он немало и вырос достойным троллем. Во всяком случае, так считала его матушка, да и сам Грынг был с нею согласен.
Личные угодья Грынга были обширны – от старого полусгнившего пня до поваленного ствола дубаь и от замшелого камня-исполина до русла местной речушки. И угодья Грынга постоянно расширялись! Он лично расширял их раз в пару лун, и ему было очень обидно, что русло нельзя перенести, как он переносил всё остальное.
Но в последнее время на его территории начали появляться духи. Грынг бил их так, бил их сяк, орал на них, пытался кусать, но на место исчезающих духов приходили новые. Другой проблемой Грынга были механические монстры, пришедшие из степей. Бить их было сподручнее чем духов, но кусать и орать было столь же бессмысленно. И Грынг был голоден.
А ведь нужно было ещё кормить Шнырка. Тому было проще – основным его рационом были речные мандарины, которые он ловко собирал и чистил двумя парами своих лапок. Грынг разрешал Шнырку жить на своей территории и есть всё то, что не ел сам, а Шнырк помогал Грынгу с его непрошенными гостями и гигантскими черепахами, панцирь которых был слишком толстым для ударов Грынга, но легко раскалывался под всполохами этих странных стрекочущих шариков, которые Шнырк в них кидал.
К счастью для них обоих, мысль съесть самого Шнырка в голову Грынга не приходила, и дахут был рад поддерживать их союз.
По всей видимости, у других троллей была похожая проблема. Степные железяки и бестелесные духи совсем не оставляли жития. И поэтому тролли решили устроить сходку и обговорить, что с ними делать.
И вот прямо сейчас Грынг сидел на поляне, полной кузнечиков и солнечного света, с желудком, не полным пищи, и пытался думать. Шнырк, шныряя рядом, пытался этих самых кузнечиков ловить, сам, видимо, особо ни о чём не думая.
Тролли южных болот редко собирались и ещё реже договаривались до чего-то. На тех нескольких сходках, на которых он был до этого, обычно всё заканчивалось на этапе представления друг другу – как только один тролль встречал соседа, начинался спор о том, где какой камень стоял ещё пару лун назад и кто когда какого человека схавал на чужой территории.
Сам Грынг гордился тем, что начал больше половины всех этих споров и почти всегда бил первым. Но сейчас нутро подсказывало ему, что привычное поведение тут не подойдёт, ведь тогда они снова ни о чём не договорятся и ситуация не исправится.
Первым появился Большая Гузка. Грынг догадывался, что на самом деле Большую Гузку зовут иначе, но с именами у Грынга было плохо, особенно тролльскими, так как у большинства тролльских бать не было воображения дальше, чем издать непонятный рык вместо имени своего отпрыска, так что называл он всех малознакомых троллей так, как считал нужным. А такое имя подходило Большой Гузке лучше всего. Ещё Большая Гузка величал себя ведуном. Он говорил, что, дескать, он их всех ведёт и поэтому он ведун. Куда и кого конкретно ведёт – Грынг не знал.
Сам Большая Гузка считал себя если не вождём местных троллей, то, как минимум, первым, так как был здесь до всех них. Будто в подтверждение этого Большая Гузка везде таскал с собой свору гоблинов, единственным занятием которых было оповещать о его прибытии.
И вот сейчас первым, что увидел Грынга, была пятёрка этих мелких прихвостней, сбивчиво и невпопад выкрикивающих что-то, что могло бы быть именем Большой Гузки, но их старания перекричать друг друга делали только хуже, и разобрать, что же они кричали, было для Грынга невозможно.
Гоблины были всегда разные, что наводило на мысль о том, что Большая Гузка их жрёт. Мысль сожрать их самому уже начала кружиться где-то рядом с ухом Грынга, но додумать её помешал громкий звук, напоминающий пускание ветров. Ломая ветки кустарника, на поляну вышел сам Большая Гузка, непрерывно дующий в свой огромный боевой рог. Это вторая вещь, которая, по всей видимости, должна была демонстрировать окружающим всю значимость Большой Гузки. Один из гоблинов нёс боевое копьё, правда, Грынге ни разу не удавалось видеть его в действии – обычно тролли во время сходок дрались руками.
Сев – а скорее плюхнувшись – на поляну, Большая Гузка стал ждать. Несмотря на свой статус ведуна, говорил он редко. Грынг думал, что это было связано с тем, что, имея несколько подбородков и не имея шеи, говорить весьма сложно. Увидев, что на поляне больше никого, кроме Грынга, ещё нет, гоблины подуспокоились, замолчали и принялись охотиться то ли на кузнечиков, то ли на Шнырка.
Тишину нарушил топот, смешанный с звуками возни. После звука удара кулака о что-то мягкое звуки возни прекратились. На поляну вышел источник этих звуков – тролль Проныра. Пронырой Грынг его звал из-за того, что тот был очень пронырливым – троллям, кто был послабже и поглупее чем Грынг, запретили есть людишек. Но есть людишек им всё же хотелось, и поэтому такие пронырливые как Проныра начали тайно приносить их им, меняя на еду. Он называл это каким-то странными словами – "конь то банда", и Грынге было не ясно, причём тут лошади, ведь Проныра просто менял ещё живую сырую еду на меньшее количество мёртвой приготовленной еды. Грынга считал его глупым, ведь еда есть еда и менять больше еды на меньше еды – в этом чувствовалось что-то неправильное.
Но сейчас Грынга не считал Проныру глупым, ведь мешок, который он нёс, перекинув через плечо, явно был не пустым, в отличие от желудка Грынга.
– Жрачка! – радостно заорал Грынг. Успокоившийся было мешок снова начал шевелиться, и Проныре пришлось отвесить ему ещё один удар огромной ручищей.
– Пока не жрачка, Грынг, – расстроил его Проныра. – Сначала он нам расскажет всё, что знает о других человеках, которые ловят троллей и жрут нас.
– Человеки, которые жрут троллей? Но это неправильно! Это тролли жрут человеков! И эльфиев! И гномиксов! Но не гоблинсов, нет, тролли не жрут гоблинсов! – пискляво проорал гоблин, державший копьё Большой Гузки. Тот же просто кивнул, ну или просто размял подбородки – сложно было сказать.
– Эти – жрут! Ловят нас своими механическими железками, увозят в свою упавшую каменюку и едят! Он сам мне рассказал! – Проныра развязал мешок и бесцеремонно вытряхнул на землю бесчувственное тело. Оно почти полностью было заковано в какие-то двигающиеся металлические штуки, хоть часть из них была покорёжена и уже не будет двигаться никогда. Руки и ноги были связаны. Голова была полностью лишена волос, а под глазом наливался свежий синяк.
Проныра наградил человека пощёчиной, и тот открыл глаза. Испугано озираясь, человек смотрел на троллей и гоблинов, которые оценивающе смотрели на него. Лично Грынг оценивал, какая часть человека будет вкуснее и как её вытащить из этих металлических доспехов.
– Жрёшь троллей?! – гоблин угрожающе ткнул копьём в сторону человека. – Отвечай! Жрёшь?!
– Что?! О чём вы?! – голос человечка был высокий и сбивающийся. Плохо. Такие обычно жилистые, застревают в зубах. Но выбирать не приходилось.
Проныра наградил человека ещё одной затрещиной:
– Ты сам сказал мне, что вы готовите нас!
Человек сплюнул кровь и, запинаясь, проговорил:
– Подготавливаем! Мы подготавливаем троллей, не готовим!
– Готовите, подготавливаете, какая разница?! Люди не могут жрать троллей! Это тролли жрут людей! – Проныра нанёс ещё один удар по человеку.
– Слышь, ты, видимо, перестарался, человек перестал двигаться вовсе! – гоблин потыкал связанного копьём, но тот никак не отреагировал на это.
– Жрачка! – радости Грынга не было предела, и он тут же начал собирать деревяшки для костра.
Совсем скоро поляна начала заполняться вкусным ароматом, а рот Грынга – слюной.
И будто ведомый запахом, на поляну вышел он. Его давний недруг, подло переставляющий обратно камень и пень Грынга. Мохнач. Практически все сходки троллей начинались и заканчивались их с Мохначом дракой:
– Грынг! Ты подлый отпрыск урга! Твой камень снова оказался на моей территории! – мшистый палец Мохнача уткнулся в грудь Грынга. – Вонючий ламминг, мне снова пришлось возвращать его назад!
– Если камень оказался там, где оказался, значит, оказаться он там был должен! Его место там, где он оказался, а не там, где оказывался до этого! – Грынгу очень понравился его ответ. Хоть и сам он его не очень понял.
– Тихо! Тихо! – гоблины встали между троллями и принялись оттеснять их друг от друга, по очереди орудуя копьём Большой Гузки. – Мы... Вы собрались здесь, чтобы обсудить ситуацию вокруг всех наших территорий, а не решать ваши локальные проблемы!
Грынг понял чуть больше половины произнесённых слов, но вид наконечника копья заставлял отступить. Хоть гоблины и были мелкими, но их было много, и портить отношения с Большой Гузкой он не хотел.
Насупившись, Мохнач отстранил его и занял место у костра.
Убедившись, что тролли не собираются прямо сейчас драться, гоблины сели рядом с Большой Гузкой, и главный среди них взял слово:
– Духи нападают на вас с одной стороны. Братство... то есть механические монстры – с другой. Выходит, что вы оказались буквально между молотом и наковальней, – не увидев понимания в глазах собравшихся, гоблин ненадолго замялся и продолжил, – между двумя большими кулаками.
Будто для того, чтоб показать им, как это, гоблин ударил кулаком в открытую ладонь:
– Если вы будете драться друг с другом, всё наше болото поделят между собою духи и металлюги! Будут тут веселиться, жрать наши фрукты, ловить наших животных, а вас приготовят и сожрут в своей упавшей каменюке! – последнюю фразу гоблин прокричал, устремив кулак куда-то в сторону неба.
– Но что делать-то, а? Я их бил – они возвращались. Я их кусал – они возвращались. Я на них орал – они возвращались. Мне не радостно... – Грынг сам удивился, что взял слово. – Как мы можем противостоять тем, кого не можем съесть?
– Мы можем попросить помощи в Новом Исхаре, – Проныра задумчиво почесал бородавку на лбу. – Говорят, что их главный человек помогает тем троллям, кто верен ему.
– Что?! В Новом Исхаре?! Там, где полакомиться человечинкой можно только по праздникам, да и так, чтоб не узнали? – Мохнач явно был не рад такому варианту. – Тебе-то хорошо, ты их туда носишь и продаёшь, а нам придётся покупать! Что это за жизнь такая, в которой тролль не может съесть того, кого хочет?!
К удивлению Грынга, он был согласен со своим соседским недругом. Переходить на речные мандарины, как Шнырк? Нет, так не пойдёт.
Гоблины, по всей видимости, тоже не хотели такого:
– Нет, в Новом Исхаре нас не ждут. И мы уйдём сейчас. Металлюги пойдут дальше. Уйдём снова. Они пойдут дальше. Уйдём ещё дальше. И они будут там. Это не радостно! – ещё одно воинственное потрясение кулаком. – Но у нас есть идея! Мы можем попросить помощи у жаборотых! Грых справится с этими металлюгами, а его шаманы изгонят духов!
Грых – живая легенда среди троллей. Об этом говорил тот факт, что это один из немногих троллей, чьё имя Грынг помнил, и тот факт, что при неумении писать, небольшом количестве известных словей и недружелюбности друг к другу тролли смогли передавать легенды о Грыхе.
– Я слышал, он ростом как несколько троллей, если они встанут друг на друга, – проговорил Проныра, – прыгает он дальше, чем ты видишь, а в рот его помещается целая корова, живая!
– И он разрешает жрать человеков, эльфиев и гномисов, – одобрительно кивнул Мохнач.
– Но не гоблинсов! – быстро прокричал главный гоблин, опасаясь, что Мохнач забудет об этом.
– Поговаривают – шёпотом сказал Грынг – что и троллей он ест... А тех, кого он съел, больше никто не видел!
– Что, даже... с другой стороны? – недоверчиво спросил Проныра.
– Да... даже с другой стороны... – ещё тише ответит Грынг с взаправдашним ужасом в глазах.
– Не бойтесь, не жрёт он троллей! Никто не жрёт троллей! – успокаивающе проговорил гоблин, но уверенности в его голосе не было. – Ну что, всё одобрям-с?
Трое троллей ответили ему кивками. Большая Гузка просто рыгнул.
– Хорошечно, тогда собираем посла к Грыху! И да победит он духов и металлюг, и да воцарится царствие троллей и гоблинсов в болоте этом!
Что ещё заготовил для нас этот удивительный мир? Скоро узнаем...