В "Берсерке" наступило Время огня!
Пламенный привет из будущего
Действие игры "Берсерк" происходит на удивительном континенте Лаар, где между собой соседствуют самые разные расы – от зверей, людей и эльфов до гигантов, нежити и рыболюдей-акванитов. И не всегда это соседство дружеское. Именно поэтому эти существа раз за разом сходятся на поле боя под управлением игроков: каждый хочет жить лучше, чем живёт его сосед. Или хочет, чтобы соседа просто не было.
Соберите свою уникальную колоду или воспользуйтесь уже готовыми колодами для домашней игры, играйте с друзьями дома или в клубе – легендарная отечественная стратегия ждёт своих чемпионов, которые не боятся отправиться в самое "Сердце роя" вопреки ужасам, которые там обитают.
Наша история начинается!..
После ужасного Катаклизма, обрушившегося на континент, там появились Ложные боги – могучие существа, желавшие поглотить силу богов и стать истинными правителями мира. Одним из таких был змееголовый полубог Сот, создание бога Дзара. Отец давно покинул его, и обезумевший змееглав стал обращать жителей пустыни в себе подобных, пока могучий герой Хигарт не одалел его с помощью Молота времени.
Однако на этом история Сота вовсе не заканчивается – должна же была божественная сила куда-то деться? Давайте отправимся в жаркую пустыню, в обитель магического ордена Тоа-Дан, и взглянем, что они замышляют.
Лаар. Окраина пустыни Сота. Оазис Сагырма
Ночь выдалась бурой и ветреной. Ветер налетел с северо-запада и гнул пальмы, а вода в озерке пошла небольшими волнами, слизывающими песок с берегов. Делиома сначала отказала своим наёмницам в просьбе разжечь костёр и запретила это делать самим. Но подошла Гатака – командир наёмниц, позвала её вглубь оазиса и наедине объяснила, что скоро грянет пустынная буря. За надвигающейся с запада стеной песка дыма от костров видно не будет, и они успеют перекусить жареным мясом прежде, чем придётся прятаться от песка. Делиома отдала должное подчинённой: старше её самой на добрые двадцать вёсен, Гатака перед своими людьми и не посрамила главенство нанимательницы, и своих не оставила без горячего ужина.
Теперь Делиома сидела у костра на краю оазиса, готовая в любой момент спрятаться от надвигающейся бури за каменной аркой. Арка осталась от древнего оборонительного периметра оазиса. С запада и вправду надвигалась тёмная стена бури. Застань она их день назад, когда её отряд пересекал пески Пустыни Сота, пришлось бы куда сложнее. Пускай пустынные наёмники и славятся своими умениями выживать в песках, песчаная буря – верная смерть половине отряда. А их и так не много.
Делиома встала и подняла левую руку, надев на неё перчатку для сокола. Не опасаясь быть услышанной кем-то чужим, издала громкий клёкот, подражая крику своего сокола. Такое умеют все хазги. Мужчины. Делиома научилась этому вопреки традициям своего народа.
Ответа не прозвучало. Волноваться ещё рано, до прихода бури почти час, но всё же не хотелось лишаться Гардика. Хороший сокол, умный. Практически единственная ценность, какую Делиома вынесла из своего путешествия в снова открывшуюся школу ордена в Аль-Джамии.
Солнце почти совсем зашло. И очередной порыв ветра принёс горячие песчинки, поцарапавшие лицо. Ночь словно говорила: беги, спасайся от меня, предательница, раз за разом бросающая свой дом.
Первым домом было её племя. Племя и пламя – как похожи эти слова, одинаково жгущие душу воспоминаниями. Она родилась в год Катаклизма. Как говорили старейшины и шаманы, в тот год явилось много колдунов и ведунов, отмеченных при рождении знаками богов – рыжим цветом волос, огненными радужками или кровавыми пятнами возле глаз. Столько не рождалось и за десятилетие, а тут в один год десятки и десятки детей с чудесами в крови. Шаманы думали так: Огнепад принёс рунные кристаллы, но многие из них при падении с бушующих небес рассыпались в пыль, смешались с ветром. И ветер тот вдыхали женщины на сносях – так сила рунных камней попадала в младенцев ещё в утробах матерей, одаривая их ещё до рождения чудесной силой. Так случилось и с Делиомой.
Родись она мужчиной, пусть со слабым даром к управлению огнём или песком, она бы получила уважение от родных хазгов, с детства в вечернем кругу старейшин ей бы оставляли место, шаманы спорили б наперебой, кто будет её учить, другие мальчишки завидовали бы и набивались в друзья. Но она родилась женщиной. Сложись бы судьба чуть иначе – отметь её шрамами ясновидящей сама Кала, богиня времени, в чьих руках вечно худой кувшин, из которого по капле вытекает само время смертных, – Делиому бы ждала лучшая участь. Но её даром было пламя. Женщина-шаманка, от таких отворачиваются все будущие женихи, не смея звать её в праздник Шахрак-день попрыгать через костёр и обменяться свадебными венками из дарын-травы. Шаманы племени скверно бурчат: куда ей таскать тяжёлую ношу – бубен, связки трав, колдовских кукол, каменные и костяные амулеты, защищающие от джиннов да пустынных духов. Отец Гаратах-Дунн забыл о ней через пару лет, как родился первый сын. Тень среди детей племени, тень среди родных братьев. На пятнадцатую весну её не выдали замуж. Желающих не нашлось.
Она сама решила свою судьбу. Забрала у отца своё приданое. Всё же отец о ней думал: четыре серебряных кристалла, золотое монисто и горсть имперских монет. Месяц добивалась от шамана из соседнего племени Воронов права обучаться. Отказал, как давно отказал шаман её собственного племени Сокола. Дзар в помощь, как говорят в ордене. Тогда хазги племени Ворона кочевали вблизи орочьих земель. На свой страх остаться без головы или кожи, она забрела к оркам. Девочку не тронули – не велика честь добыть небольшой детский череп в свою коллекцию. Местный духогон выслушал её, забрал один из серебряных кристаллов и почти целую луну обучал её метать пламя на расстояние да самой не жечься от него, быть стойкой к ожогам. После этого она почувствовала себя настоящей колдуньей. Будущее виделось ей чётко: орден Тоа-Дан, восхождение до магистра. Стать первым магистром-женщиной. Она сдуру сказала это духогону Абуруку. Орк то ли рассмеялся, то ли гневно прорычал что-то, но на следующее утро указал ей на степь и велел уходить.
Делиома и ушла. По степи уже пару месяцев шли слухи о том, что Аль-Джамия снова открыла свои двери для юных дарований. Древняя школа ордена Тоа-Дан после Катаклизма долгие годы была полузаброшенной библиотекой, охраняемой джиннами, где из всего персонала осталось несколько хронистов. Но времена меняются – орден восстанавливался. Объявились выжившие магистры, казна ордена снова наполнялась золотом, а отряды наёмников брали под свою охрану восстанавливаемые орденом города и башни в пустынях. Если старейшины хазгов говорили раньше, что почти все маги Тоа-Дана полегли в битве с Архаалем и орден так и сгинет в песках вечных Пустынь Дзара и Сота, то теперь о силе Тоа-Дана ходили необычные слухи.
Аль-Джамия встретила Делиому шумным пригородом, обступившим стены башни магов. Джинны были всё ещё здесь, но людей было куда больше. Она успела застать соревнование, в котором старые магистры выбирали себе лучших учеников и новых магистров в опустевшую ложу высшего круга. Тогда она не посмела выйти на арену. Но спустя несколько дней постучалась в двери школы. Приняли, накормили, оценили. Но в школе не оставили надолго. Дар слабый. Посвятили в низший чин да прикрепили в ученицы к одному из разжигателей Дзара.
Учителя звали Карим Малиджун. Маг огня, что больше учил её заветам Дзара, чем магии. Их служба и её учёба теперь проходила на краю пустыни Дзара, в так называемом кордоне для Братства. Кто такие люди Братства Огня, она не знала. Но учитель Карим говорил о них как о безбожниках. Поклоняющихся неким Братьям и отрицающих магию. Особенно коробило его, что, называясь Братством Огня, они не почитали пламя Дзара. В кордоне, когда они стояли лагерем в абсолютно ничем не примечательной точке пустыни, она и познакомилась с Гатакой и её девочками. Тогда отряду Гатаки платил ещё непосредственно орден.
И был день, и была ночь. Днём через пустыню прорывались орки и змееглавы. Десятки отрядов вроде того, где была Делиома, были стянуты к точке прорыва. И перебиты там. Змеиный бог шёл поквитаться со своим создателем. Дзаром. Отряд с Делиомой прибыл одним из последних – слишком далеко оказались они от основных боёв.
Скажи несколько месяцев назад пятнадцатилетней девочке, пусть и дальней родственнице вождя всех хазгов, что её желание обрести силу и признание приведёт её, да так скоро, на войну... она бы в слезах бросилась к отцу. И просила бы выдать её замуж за самого худшего из племени – у кого нет ни коня, ни своего составного лука из кости бронтобея и древа Барык-хангу.
Гатака оценила обстановку лучше, чем учитель Карим. Для наставника это была священная война, для главы наёмного отряда – пустой бой. Наёмницы закидывали наступающих змееглавов шакрамами и медленно отступали обратно в пустыню. Карим как мог жёг змеев, распевая псалмы Дзару Огнестолпцу.
А потом ночь обратилась днём. Где-то на юге молодой Вольный со священным оружием в руках бился с божественным змеем. И в том сражении Сот, погибая, разбил Кристалл огня, венчавший реликвию в руках Вольного. То было само сердце Дзара – бога огня и пустыни. Расколовшись, кристалл высвободил последнюю связанную с материальным миром силу Дзара, и сии свет и пламень осветили ночь, словно над Лааром снова взошло угасшее после Катаклизма солнце. Как слышала Делиома через несколько месяцев в стенах башни Дар-Ахмар, в момент раскола Кристалла огня песок и пламя обратились в табуны из сотен эриваров – огненных жеребцов великих стад Дзара. И бежали они до самых границ пустынь и степей, неся с собой пожары и гнев погибающего бога. Делиома бы не поверила сему, но сама видела живого эривара, и не одного. В битве с орками и змееглавами проскакала пара таких пламенных жеребцов. И один из них истаял, столкнувшись с её наставником Каримом. Другой же конь мчался на неё саму. И жар его опалил её руки, огонь выел глаза, а искры из-под копыт были готовы поджечь ей волосы, но эривар пропал, оставив после себя лишь столб бушующего вокруг неё пламени.
Это был первый раз, когда она услышала шёпот Дзара. Пару слов, эхом отозвавшихся внутри её головы. Крик боли и гнева. Через миг она поняла, что кричит её наставник, разрубленный пополам орочьим ятаганом. Пламя вышло из Карима. Делиома протянула к нему руку, рефлекторно, не ожидая ничего. Но пламя ответило: метнулось к ней, прожгло ладонь, но поселилось в ней, слившись с чем-то, что поселилось в Делиоме только мгновение до этого.
Воспоминания угасали, а ветер усиливался. Полчаса назад песчинки только царапали ей лицо, а теперь ветер засыпал ей глаза. Делиома ещё раз издала клёкот, призывая своего сокола. Она купила его на базаре у стен Аль-Джамии. Местный вид, из тех, что растят и тренируют как фамильяров для магов, наряду с крошечными ручными дракончиками. Какой хазг откажется от отличного охотничьего сокола? Да ещё способного вычислить среди врагов лучника или метателя топоров, способного достать мага-хозяина издалека. А потом попытаться выклевать такому противнику глаза.
На этот раз сокол отозвался. Гардик, превозмогая ветер, приземлился на руку хозяйки, и Делиома сразу надела ему на голову маленький кожаный шлем, защищающий соколу глаза. Гатака что-то прокричала, и Делиома решила, что наёмница зовёт укрыться в оазисе. Для наёмницы Делиома стала за несколько месяцев пути не только нанимательницей, но чем-то большим. Маленьким воплощением Дзара. Самой Делиоме хотелось так думать.
Тогда, после битвы со змееглавами, нет, во время, она открыла в себе новую силу. Дзар-царь, Дзар-Гахал, бог-защитник избрал юную волшебницу для вместилища своей силы, как и её учителя. Только для Карима это была вспышка силы, миг до встречи с ятаганом орка. Делиома носила эту силу в себе уже несколько месяцев. И приумножала. Трижды ей встречались другие удостоившиеся крупицы силы Дзара, покинувшей Кристалл огня. Одним из них был пылающий орк-исполин, и Делиома при помощи наёмниц справилась с ним, впитав поселившийся в нём огонь. Другой раз носителем оказался аколит Дзара. Во время богослужения он слишком распалил себя и, не удержав силу в узде, обратился в живой факел. Другие аколиты не успели среагировать, а она, Делиома, успела – впитав и его крупицу Дзара в себя.
Третьим стал кусок кристалла. На базаре у Дар-Ахмара Делиома почувствовала силу в уличном факире. Но стоило наёмницам прижать старика в подворотне, как раскрылся подвох. Факир отдал им маленький кусок того самого Кристалла огня, расколотого в бою с Сотом. Каким-то образом куски реликвии уже разошлись по пустыне, может, не так много, но один был теперь в руках Делиомы. Пришлось повозиться, придумать как высвободить крупицу застрявшей в кусочке силы. Там же, в Дар-Ахмаре, Делиома обрела окончательную цель: найти все куски силы Дзара. Стать вместилищем для них. Стать аватаром пламенного бога.
И там же она встретила посланника того, кто поставил себе такую же цель. Убийца с Тёмной стороны, пытавшийся ночью похитить Делиому из таверны, где она с наёмницами снимала пару комнат. Её спас Гардик, шумом крыльев и громким клёкотом разбудив наёмниц. Они взяли койара живым. Новичок, пусть и родом из Соултрада, раскололся быстро. Один из глав верхушки ковена обрёл в себе силу тёмной стороны Дзара. Достойный преемник чёрного пламени. Предатель Ордена Тоа-Дан – Фарро. Если раньше он охотился на магистров своего прежнего ордена, теперь Фарро метил в аватары бога и для того разослал наёмников и убийц, чтобы они привезли к нему живыми каждого, в ком нашли пристанище крупицы силы Дзара.
Для Делиомы это стало вызовом. Убить Фарро, впитать всю силу, что он успеет накопить к моменту их схватки. Пусть Гатака сказала, что это форменное самоубийство и безумие, пока наёмница и её девочки оставались с ней. А их путь тныне обрёл новую цель: дальше и дальше на север. К оазису Сагырма, от него вверх по течению великой реки Карангар, а потом... потом надо как-то пройти через горы и попасть в Соултрад. Напроситься якобы ученицей к одному из чернокнижников и там, среди тёмных магов, найти и убить Фарро.
Гатака, сопротивляясь ветру, дошла до девочки, словно не замечающей надвигающийся на них песочный смерч. Наёмница закричала ей почти в ухо, указывая на маленькую светящуюся точку, едва видную за песочной завесой. Клёкот Гардика почти не был слышен, сама птица, как ребёнок, прижалась к Делиоме, но волшебница поняла теперь знаки наёмницы. Взмах левой руки Делиомы на миг заставил песок отступить. Огненный щит буквально обратил песчинки в стеклянный купол перед девушками.
– Гатака, кто бы там ни был, они уже не дойдут. Пойдём, – Делиома, подгоняемая в спину ветром, пошла в оазис, и наёмница последовала за ней, прижимая к себе взятую у повелительницы птицу. Озеро в оазисе уже прилично засыпало песком, но палатки наёмниц хорошо держались. Будет воля Дзара, утро они все увидят живыми.
Лаар. Пустыня Сота
– Дура. Только и умею, что упускать время. Великий Хронос, пошли мне минуты своего просветления. Да будет каждый миг моей жизни свят и полон служения тебе!
– Маджир Халия, могу я, недостойный, прервать вашу молитву? Нам следует спешить, бурю на плечах несём.
Почти на две головы выше Халии, альхарис Ваштар, глава её телохранителей, стоял возле своей госпожи и делал всё, чтобы быть в её глазах маленьким и незначительным. В халифате альхарийцев женщины были на третьих и четвёртых ролях, почтенно там относились только сыновья к своим матерям, называя их маджирами – "первой жизнью", символично обозначая, что сначала жили в утробе матери, а потом уже начали жить среди людей. Халия Ваштару в матери не годилась – в жёны или сёстры да, но Ваштар называл её именно так. Как ни пыталась Халия вспомнить момент первого обращения к ней "маджир", упомнить не могла. Было это сразу после знакомства, когда её собственный учитель Анволд представил молодую жрицу главе отряда телохранителей, или уже после стычки с инквизицией, в которой чары Халии позволили Ваштару уклониться от топора паладина Сеггера? И не упомнить.
– Что говорит Валь'Амир? Он сможет сдержать бурю? – девушка встала с колен, позволив Ваштару подобрать её молитвенный коврик. Воин аккуратно свернул его и сунул куда-то за свой огромный щит, только после этого ответил на вопрос госпожи.
– Почтенный Валь'Амир отвечал, что он хрономаг, а не пустотник или погодник. И что всему своё время.
– Ладно, ладно, поспешим. Верблюды б ещё шли быстрее.
– Ваши слова да Дзару в уши, маджир Халия, – Вашир подвёл к ней верблюда и помог взобраться на него, после чего забрался на своего зверя. Их малый караван уже ушёл вперёд, пока Халия совершала вечернюю молитву Хроносу. Для остальных альхарисов такая заминка показалась роскошью с надвигающейся за спиной бурей.
– Что бы я без тебя делала, Ваштар?
– Как и весь ваш орден без наёмников. Исчезли бы с лица пустыни. Воевать вы не умеете. Благо, рудники рунных кристаллов держите да чудеса свои продавать умеете. А мы за ваше золото служить хорошо готовы. Все при деле, да не обидится за мои слова маджир Халия!
– На правду не обижаются, Ваштар. Да не о том я. Как магистр Анволд нас за остатками Кристалла огня послал, так ты меня везде со своими людьми и выручаешь. Где мечом и делом ратным, а где советом своевременным.
– Не стоит почтенной преуменьшать собственную мудрость. Осколки мы собрали, да сосчитать недостающих до целого не велика помощь.
– А вот вести наш караван через опасные земли во времена смуты в империи и снующих по пустыне орков и змеев – это талант нужен, Ваштар.
Халия не услышала ответ, но была уверена, что воин сейчас счастливо улыбнулся.
Не будь сейчас столько срочных дел, она бы подумала о своих женских чарах да о том, как бы сделать из столь высокого для неё мужчины хорошего мужа. Своего мужа. Но всему своё время. Пока магистр Анволд снабдил её чёткими указаниями о делах возможных и требующих немедленных свершений. Гибель Кристалла огня на юге породила небывалый всплеск сил у аколитов Дзара. Орден с самого начала своего создания был не однороден. Древняя религия Дзара в своё время, противостоя храму Змея, для войны с ним создала боевое крыло – орден Тоа-Дана. Он же со временем поглотил дзаровцев, сделав из них свой религиозный придаток. Так сказать, поменялся с ним местами. Хрономаги вместе с инквизицией из Белой башни же всегда были двумя почти независимыми мелкими школами внутри ордена. Да только фанатизм поклонников Дзара мог теперь перевернуть устои в ордене куда сильнее, чем неудавшийся мятеж верховного жреца несколько месяцев назад.
Нужно было собрать осколки сердца Дзара – у магистра были на него свои планы. Пусть учитель сказал, что так культ Дзара наконец обретёт свою реликвию, точку силы для поклонения Дзару. Халия видела в этом лукавство Анволда, а иначе как объяснить вторую часть задания. Пока старик устраивает свои опыты, проводя время через смертных, не в силах обуздать силы Хроноса, ей поручено достать книгу магистра Аль-Фурка, убитого некогда мятежником Фарро. Что больше всего смутило Халию, это точное знание Анволда, где находится Фарро. Проклятый город на Тёмной стороне, Соултрад. С одной стороны, вполне логично – столетиями Соултрад вбирал в себя изгнанников из рядов Тоа-Дана, с другой –точные указания Анволда всё равно смущали. Знал он, что книга с записями Аль-Фурка именно у Фарро, в целостности и сохранности. Вот только правда ли в ней есть заклинание, способное возвращать вещи во времени, к их прошлой фазе-форме? Соберётся ли так Кристалл огня обратно, вернётся ли в него сила Дзара? Переданный ей Анволдом в помощь хрономаг Валь'Амир говорил ясное "да".
И вот тут Халия медлила и за то называла себя дурой. Сначала заехала в Аль-Джамию, нашла там магистра Флема. Хотелось посоветоваться с Эйденом, но он оказался в недоступности, где-то в болотах Исхара. Но и Флем выслушал её внимательно. Не подивился поручению Анволда, но подтвердил: "Да, сила бога может вернуться в свой первоначальный сосуд". А потом предостерёг её это делать. И сказал: боги цикличны, у каждого свой цикл. У Дзара смерть и перерождение: как солнце каждый день умирает, а утром вновь восстаёт из-за горизонта. У Омулу вечный цикл изменений, смена имён и тел. Йар перекидывается от луны к луне между человеческим обликом и волчьим. Кронг вечно выбирает себе новое смертное тело и потом преобразует его.
Разговор с Флемом заставил Халию вспомнить свой камень преткновения в учении Хроноса.
"Время – это река без начала и конца, вода которой течёт по кругу".
"Брось камень, и он точно попадёт в центр волн. Всегда в центр".
Две несвязанные догмы культа Хроноса не давали Халии покоя с самого начала обучения в храме, когда она выбрала не путь мага, но путь жрицы. Первая догма подтверждалась. Древний бой между Сотом и Дзаром, приведший к гибели Сота и ослаблению Дзара, повторился. Сот снова ушёл на перерождение, если верить змееглавам. А Дзар опять распался на части, только прошлый раз его тело стало песком великой пустыни. Теперь же песчинки заменили искры силы, разлетевшиеся по магам с даром пламени.
Через несколько минут Халия с телохранителем догнали караван. Ветер теперь не дул в спину, а буквально толкал, готовый в любой момент сбросить всадников с их животных.
– Валь'Амир, есть идеи, как быть с бурей? – Халия поравнялась с хрономагом, что одной рукой едва удерживал чалму на голове, а второй держался за поводья своего верблюда.
– Есть, сначала надо проклясть тремя ипостасями Хроноса тот светлый ум, что задержал нас на день в Аль-Джамии. Мы бы ещё вчера прошли этим путём и сейчас бы плыли от форта Сагырма вверх по Карангару. Так ещё, возможно, не пришлось бы гоняться за осколками Кристалла огня. Я тут поговорил с Беш-Каремом и вашим любимчиком Ваширом, они сказали то, что умолчали вы, жрица. Когда вы хотели сказать мне, что несколько осколков, застрявших в рукояти Молота, унесла с собой сама Алетрис? Что касается бури: где-то впереди оазис Сагырма, ровно на другом берегу озера от одноимённого форта. Повезёт – укроемся в нём.
– Я решила, это и так понятно. Когда мы обыскивали место сражения с Сотом, рукояти там не было.
– Но Алетрис! Сестра последнего императора старой империи. Эта женщина не просто так пережила Катаклизм и восход Адрелиана.
– Я сама узнала это не так давно. Вашир в одном из поселений смог подкупить несколько языков, и они рассказали о повелительнице драконов и её визите в эти земли.
– Опять некая дева считает старого мага несведущим в его магии. От ваших чар и окон времени полотно реальности рябило волнами искажения. Халия, вы заглянули на многие часы назад и видели всё как есть, но не поделились этим. Со мной, кхе-кхе, – Валь'Амир зашёлся кашлем от попавшего в рот песка. Халии стало на мгновение стыдно перед магом. С другой стороны, она с самого начала подозревала хрономага в шпионаже для Анволда. Учитель не доверял никому. Вашир сразу сказал ей, ещё в первый день похода: его приставили следить за Валь'Амиром. Хрономага, скорее всего, поставили следить за ней самой. А вот ей самой Анволд не давал особых указаний, кроме инструкций по заданиям.
Внезапно верблюд впереди упал, всадник покатился по песку, но быстро смог подняться.
– Спешиться! – голос Вашира едва перекрывал вой пустынного ветра. Наёмники послушались.
Следующая команда, и они встают особым строем: большие щиты прикрывают от ветра и песка, вот только сами воины едва стоят на песке, их так и сносит. Спешивается и Халия с магом. Валь'Амир прижимает к себе песочные часы – символ и главный инструмент хрономагов. Вашир машет палашом куда-то вперёд и чуть в сторону, слов уже не слышно совсем. А наступающая темнота и вовсе скрывает тёмные одежды наёмников, сливая их с тёмным песком. Капитан наёмников приближается к магам и зовёт их вперёд, прикрывая их спины от ветра своим щитом. Жрица пытается увидеть хоть что-то впереди. Вспышка: это хрономаг посылает вперёд световое заклинание. В блеске искр видны гнущиеся под ударами ветра пальмы и каменная арка. Халии показалось на миг, что там пара человеческих фигур скрывается среди пальм от бури.
Слабая надежда – дойти до оазиса и укрыться в нём. Халия поймала взгляд Вашира: надежда на чудо. Её чудо и хрономага. Мужчина знал, что другой надежды нет.
Часы Халии были меньше, чем у старика. Дорогая инкрустация и лёгкие материалы. Она достала их из-под мантии. Сосредоточиться было сложно. Оставалось только закрыть глаза и уйти в себя.
Раз. Она молодая жрица в старой столице империи.
Два. Она девочка, которую за редкий дар в магии забирают из знатной семьи на учёбу.
Три. Глаза отца. Его слёзы, когда он узнал – дочка не такая, как все.
Халия почувствовала, как загорается в ней самой искра, соединяется с её часами, заставляя песок в них пересыпаться снизу вверх. Сложно поворачивать время вспять, даже на несколько мгновений, но заставить его застыть куда легче. Вой бури сменяет треск молний: линии магии рвутся в застывшем временном пузыре. Магистр Анволд учил её направлять такие молнии в противника, сейчас это не нужно. Только дать ей и её людям пройти до укрытия. Коридор времени. Застывшего времени.
Она открыла глаза, ощущая свою невесомость. Вашир поднял её на руки, закинув свой щит за спину, и быстрым шагом нёс к пальмам. Остальные люди торопили верблюдов и спешили сами. Воздух вокруг дрожал. За серебристой гранью тоннеля из застывшего времени копились аномалии. Ещё несколько мгновений, и сила Хроноса развеется, заставив время взять своё.
Но теперь они успеют, точно успеют спастись. Успеют ведь? Чары схлопнулись. Буря взяла своё, теперь в десять раз сильнее. Но ветер не ударил песочными лезвиями. Тоннель расцвёл огненными линиями. У самого входа в оазис девушка и пара её помощниц держали чары, останавливая бурю. Время и огонь. Халия зачарованно наблюдала за столь странным сочетанием магии, не замечая, как внутри её песочных часов песчинки обращаются в стеклянные кристаллы и снова возвращаются к состоянию песка...
Какие ещё чудеса ожидают нас на просторах Лаара?